Груз Веков
Капитан Тиг: Тут дело не только в том, чтобы жить вечно, Джеки. Соль в том, чтобы жить вечно в мире с самим собой.
- Пираты Карибского моря 3: На краю света
Вечная жизнь. Хорошо, не для всех обитателей Мира Тьмы слово «жизнь» подходит, но тем не менее. Жить века, тысячелетия. Как?
Есть мнение, что человеческое сознание имеет какой-то предел. Что оно не способно сохранять информацию и нормально функционировать на протяжении времени значительно превышающего срок человеческой жизни. Если человек будет жить века, тысячелетия то рано или поздно наступит момент, когда его сознание начнет отказывать. Возможно, начнет подводить память, из которой будут исчезать целые фрагменты воспоминаний о прожитом, возможно сознание просто «сломается», погрузившись в бездну безумия. Я не знаю, есть ли какое-то научное обоснование этого мнения — я сам встречал его только в художественных произведениях. С другой стороны опять же есть мнение, которое вроде как даже подтверждается наукой, о том, что мы используем возможности нашего мозга всего на несколько процентов. Т.е. это может означать, что человеческое сознание имеет «запас» на неизвестное число человеческих жизней. Как человек, когда-то имеющий некоторое отношение к биологической науке и сейчас иногда следящей за ее прогрессом, я могу сказать, что с каждым открытием в области функционирования человеческого мозга и сознания перед нами все шире открывается бездна неизвестности. Таким образом, научная подоплека вопроса о «Грузе Веков» мне лично кажется малоинтересной.
Гораздо интересней рассмотреть, как этот вопрос рассматривается в художественных произведениях. Попытки рассмотрения вопросов и проблем вечной жизни описаны во множестве произведений. Я остановлюсь лишь на нескольких, которые мне больше всего нравятся, а так же, которые являются широко доступными и, следовательно, известными источниками — книги, фильмы, сериалы — а также информация по сеттингу Мир Тьмы и художественные произведения его авторов.
«Интервью с вампиром» — наверное, самое известное творение Анны Райс, во многом благодаря снятому по нему фильму. Надо сказать, в других произведениях писательницы проблема «Груза Веков» рассматривается еще шире, но я остановлюсь на этом. В «Интервью» вампиры испытывают на себе всю тяжесть вечного существования. По большей части показано, что они ведут праздный образ жизни, сосредоточенный на выживании. Не только физическом, но и духовном, потому что оба этих аспекта плотно переплетены. В книге и фильме не столь подробно описано, что именно и почему происходит с вампиром, когда он не может приспособиться к изменениям, которые приносит время. Но в то же время показан их ужас перед угрозой «застыть» в своей давно минувшей эпохе. Этот ужас можно увидеть в Армане, когда Луи отказывается стать его компаньоном, и в Лестате, когда Луи собирается покинуть его. Во многом это ужас одиночества, которое ведет к деградации, которую мы можем наблюдать на примере Лестата. Причем заметьте, Лестат не был буквально одинок, когда Луи нашел его в его старом доме в Новом Орлеане. У него был другой потомок-компаньон, но видимо его было не достаточно, чтобы поддерживать волю к дальнейшему существованию. Таким образом, Райс описывает ценность и исключительность уз вампиров ее мира друг с другом, благодаря которым они выживают сквозь века и тысячелетия.
Фильмы, сериалы и книги вселенной «Горца» (Highlander) напрямую посвящены вечной жизни. Основная идея вселенной и многих ее персонажей принадлежит писателю и сценаристу Грегори Вайдену, который, кстати, еще и является автором сценариев серии фильмов «Пророчество» (The Prophecy), повествующей о падших ангелах, в которой вопрос вечности существования так же поднимается, хотя и не стоит на переднем плане. Бессмертные персонажи вселенной «Горца» показывают, наверное, наиболее полный спектр мотивов, проблем и их решений для тех, кто живет вечно. Месть или любовь, жажда власти и служение идеологии, стране или конкретным людям. Вот то, что поддерживает жажду жизни в Бессмертных. Даже очень спорная идея «Остаться должен только один» дает силы к выживанию многим. Цели и идеалы, стремления и амбиции никуда не исчезают, даже если жизнь становится вечной, а скорее наоборот только усиливаются, питая огонь вечной жизни. Кроме этого вселенная так же раскрывает обреченность вечного одиночества. Даже самые эгоистичные и бесчеловечные ее персонажи часто объединяются с другими, создавая союзы, хотя и не всегда долговечные, но часто связанные прочными узами. «Узы это то, что держит нас в этом мире!» — восклицает Дункан Маклауд в фильме «Конец игры» (Highlander: End Game).
Создатели Мира Тьмы не были оригинальными в выборе основ, поддерживающих вечную жизнь их персонажей. Все те же узы дружбы, служения, любви и ненависти. Все те же цели и амбиции — власть и знание, искупление и война. И это не упрек, а просто констатация факта. Дело не в том, что трудно найти что-то еще, а скорее в том, какое богатство выбора сюжетов и историй представляют эти основы.
Для меня, наверное, самым интересным явлением в обществе Детей Каина, которое поддерживало их существование, была Мечта (The Dream) трех могущественных правителей Константинополя Тореадора Михаила, Цимисхи Дракона и Вентру Антониуса, описанная в книгах Constantinople by Night и Clan Novel Dark Ages. Надо сказать, что слово «мечта» не полностью передает смысл этого явления, не только из-за контекста, но из-за многогранности слова «dream» в английском языке. Три вампира 4-го Поколения таких разных характеров, не говоря уже об их кланах, объединились в едином стремлении создать Мечту — город, место божественной красоты и спокойствия, вечный монумент их существованию. Мечта «жила» почти тысячу лет, так или иначе, оказывая влияние на существование всех каинитов Константинополя и далеко за его пределами. Даже те, кто почти не понимал смысла Мечты или был равнодушен к ней, не могли этого избежать. Для последователей же Триумвирата Метузелов Мечта была истинным смыслом жизни, тем, что давало им силы в их вечности. На этом примере мы видим сложный комплекс уз дружбы и служения друг другу и общей идеологии. Не говоря уже об активных противниках Мечты, для которых смыслом их вечной жизни стало ее уничтожение.
Не говоря о каких-то других масштабных явлениях в обществах долгоживущих сверхъестественных существ Мира Тьмы, индивидуальные истории почти каждого из тех, что описаны в книгах, рассказывают о том, каким образом они могли просуществовать так долго. Вот всего несколько примеров:
Ласомбра Люсита Арагонская почти 800 прожила «питаясь» одной только ненавистью к своему Сиру Кардиналу Монкада. История, как она веками пыталась нанести ему как можно больше вреда, описана в нескольких книгах и, наверное, известна многим. Не менее интересно повествование о духовном кризисе, в который погрузилась Люсита после смерти Сира, и ее поисках нового пути в жизни, которые излагаются в Clan Lasombra Trilogy.
Старейшина клана Каппадокийцев Алексия Теуза фактически стала тайным основателем Константинополя и контролировала расцвет и развитие города на протяжении больше чем тысячи лет. Причиной этого стало не служение Мечте, а любовь. Будучи еще смертной Алексия происходила из знатного рода и полюбила раба своей семьи Андреаса. Об их связи узнали и раба казнили. Через некоторое время Алексия была обращена Каппадокийцем Визаром (кстати от его имени в Мире Тьмы пошло название Византии), но не о своей смертной любви так и не смогла забыть. У нее было видение, что ее любимый реинкарнирует как правитель великого города, поэтому она посвятила больше тысячи лет своего бессмертного существования Константинополю в ожидании реинкарнации Андреаса.
Архонт клана Бруха Тео Белл представляет собой яркий пример вампира посвятившего себя служению идеалам. Идеалам Камарильи, которые даже не стали идеалами самого Тео. Находясь рядом с представителями верхних эшелонов власти секты, он как мало кто другой может наблюдать их порочность и коварство, жертвой которого ему самому приходилось быть. Тем не менее, Тео Белл продолжает оставаться верным своему долгу и обязанностям архонта, причиной чего является целый набор особенностей его личности, довольно таки сложной для вроде бы простой концепции боевика.
Хочется так же сказать, что эти основы или даже скорее правила долголетия касаются не только старейшин. Да, конечно, многие молодые вампиры после обращения получают целый набор стимулов продолжать жить дальше. Это и жажда новых знаний, и желание изучить свои новые возможности и использовать их для утоления даже сиюминутных прихотей и амбиций, которые были недоступны в смертной жизни. Но так же не стоит забывать, что стимулов закончить свое существование может оказаться не меньше. Страх перед неизвестным, отчуждение от человеческого общества и многое-многое другое. К тому же надо учитывать, что человек, обращенный в зрелом возрасте, может начать думать далеко в будущее почти стразу после перехода в свое новое состояние. И опять же его выживание зависит от того, что он там увидит.
В заключение хочу привести перевод небольшого фрагмента из Clan Novel Brujah, который мне запомнился именно по этому поводу.
|
Балдур. Он встретил свою Окончательную Смерть, рассыпался в прах прямо на глазах Лидии больше недели назад, и Тео так ничего не сказал об этом. Он притворялся, что ничего не случилось, так же как притворялся минуту назад, что Лидии не было здесь. Была причина, Лидия знала об этом. Он сказал ее ей, он сказал ее всем, но она не купилась.
«Этого никогда не было» — сказал Тео, когда они покидали склад той ночью, — «Вител исчез, испарился. Насколько все знают, он просто свалил из города. Просто хотел спасти свою задницу. Этого» — сказал он в наполненном дымом и трупами складе, — «никогда не было». И это означало, что Балдур тоже просто исчез. Испарился. Без следа. И Лидии это не нравилось. - Говори, — сказал Тео, и звук его голоса почти растворился в шуме двигателей самолета, — Только один раз... — сказал он и сделал паузу, оставляя несказанной оставшуюся часть фразы: «и никогда больше». Лидия остановился свои метания от стены к стене. Предложение говорить ее ошеломило. Она не была готова к этому. Она не была уверена, к чему она была готова, но точно не к этому. Ее мысли все еще кипели злостью, каждый мускул, каждая капля крови в ее теле были готовы к конфликту. Она сжала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. - Я знаю, мы не можем говорить о Вителе, — начала она слабо. Слова были такими неуверенными. Они не были такими, как она хотела. Что она хотела, и она вдруг поняла это, когда его мысли достигли своего пика и опали. Она хотела крови. Ее колени были готовы подкоситься. Она чувствовала себя бледной, холодной — чувствовала это сильнее, чем когда-либо раньше. Она чувствовала себя еще более мертвой, чем была, как будто это осознание самой себя наконец-то пришло к ней и утвердилось. - Боже... — она опустилась на пол, села, вытянув ноги — мертвую холодную плоть, покрытую джинсой. - Балдур был одним из нас, — сказала она, — И теперь его просто нет, и мы ведем себя так, как будто его никогда не было. Мне это не нравится. Тео скрестил руки на груди: — И какого черта ты хочешь, чтобы я сделал? Послал некролог в газету? Злость в Лидии стала подниматься опять, хотела подняться, но она была слишком измотана. Ее тело, казалось, ей не принадлежало, грузовой отсек казался слишком большим, и Тео находился слишком далеко. Ее мысли такие неистовые и бурлящие минуту назад рассеивались, исчезали, как утренний туман на солнце. Может быть, солнце вставало прямо сейчас за стенами самолета. - Слушай, — сказал Тео, — Я не твоя мамаша и не твой психоаналитик. Я здесь не для того, чтобы держать тебя за руку. Если ты, мать твою, не соберешься, совсем скоро от тебя не будет пользы ни для меня, ни для кого-то еще. Лидия слабела. Иначе она послала бы его подальше. Но Тео был очень далеко. Может быть, виной было солнце, но это чувствовалось как-то по-другому, как будто сама ее кровь ослабляла ее каким-то образом. Она чувствовала, как будто карабкается на какую-то вершину. Вот она уже почти наверху, но вдруг падает кувырком вниз. - Балдур погиб, — она услышала голос Тео, — Пришло его время. Какой-то ночью придет твое, а какой-то мое. И может кто-то всплакнет, а может, и нет, и мне вобщем-то наплевать. Мне есть, чем заняться, пока мое время не пришло. Может быть, он сказал больше. Лидия не была уверена. Скорее всего, нет, решила она. Тео не был особо хорош в речах. Так или иначе, Лидия залезла в один из длинных ящиков, с трудом заставляя тело двигаться, закрыла над собой крышку, не обращая внимания на занозы, вонзившиеся в ее пальцы. Она слушала шум мотора, чувствовала вибрацию ее костей в унисон с дрожанием деревянных стенок ящика, слушала шум... - Он прав, — сказал голос, — Он прав. Легкий французский акцент. Кристоф. Лидия не стала открывать глаза. Она хотела, но не достаточно сильно. - Нам всем есть должно быть, чем заняться, пока мы есть, иначе мы долго не протянем. Драться просто для того, чтобы драться, этого не достаточно. Лидия не могла точно осознать, что говорил голос, что говорил Кристоф. Он открыл ее ящик. Она чувствовала холод на коже, или это был просто холод ее кожи. - Ты должна найти причину, чтобы остаться, Лидия. О чем, черт возьми, он говорит? Лидия не хотела слышать, не хотела думать. - Найди причину.
|
