Все оттенки Тьмы

Князь может решить оставить обвиняемого томиться в подземной темнице, и ничто не сможет заставить его изменить свое решение.
По сложившейся традиции, князь, опираясь на мнение примогенов, выступает в качестве судьи. Если клан обвиняемого обладает достаточной властью, они могут призвать старейшину из другого города или даже архонта для рассмотрения дела, если преступление достаточно серьезно (а все, что может караться Окончательной Смертью является достаточно серьезным) или, если способность князя вершить правосудие подвергается сомнению. И последнее – искусная авантюра: обвинение в некомпетентности может вылиться в совершенно другой судебный процесс, в то время как истинность предубеждений или предрассудков крайне сложно доказать. Некоторые современные сородичи пытаются получить помощь сразу во время «предварительного слушания», но подобное в элизиумах высмеивается. Все обвиняемые считаются виновными, пока не будет доказано обратное и не будут найдены доказательства вины кого-то другого. Предполагается, что обвиняемый сам будет себя защищать, пока он или кто-нибудь из его клана не найдет сородича, готового выступить в качестве адвоката. Если князь не принимает участие в рассмотрении дела, то он или его хранитель Элизиума могут выступать в качестве обвинителей.
Когда у вампиров есть способность формировать чужую память или создавать иллюзии событий, докопаться до истины может быть трудно. Обвиняемый или его защитник могут потребовать, чтобы во время допроса ауру обвиняемого проверили, или чтобы воспоминания обвиняемого были просмотрены на предмет блоков или иных вмешательств. Если выясняется, что подсудимый говорит правду (поскольку он верит в то, что говорит, вне зависимости от того, что на самом деле является истиной), обстоятельства требуют, чтобы ему позволили пройти проверку на наличие блоков.
К сожалению, лучшие в такого рода делах – Тремеры и Малкавианы, да и даже угрозы смерти может быть не достаточно, чтобы обвиняемый пустил кого-либо в свои мысли. Тех, кто ищет в умах свидетелей, заставляют поклясться в том, что они не будут вредить или что-либо искажать, но известны случаи, когда во время расследования извлекалась другая информация или исследуемый блок усиливался.
Князь может попытаться вызвать виновного старейшину в суд, но большинство старейшин глумятся над властью князей, отказываются явиться в суд и присылают шерифа обратно в нескольких коробках, показывая тем самым всю безрассудность подобных попыток. В таких случаях князь может обратиться за помощью к юстициарию, а он, в свою очередь, решает стоит ли дело того, чтобы созывать конклав. Если все же стоит, то юстициарий созывает небольшой конклав для суда, обычно, он проходит в городе заинтересованных. О подобных встречах широко не оповещается и не извещают, как о постоянных конклавах, они собираются только как суды, ничего более на них не рассматривается. Старейшина может пожелать выбрать себе помощника, чтобы тот помог ему с защитой, в ином случае, старейшина останется без поддержки. Когда закон преступает князь, вопрос рассматривается только на конклаве. Князья считаются оплотами Камарильи в городах и, если кто-нибудь из них пренебрежительно относится к законам, из него очень быстро сделают пример для остальных. Те, кто нарушил Традиции каким-нибудь масштабным, феерическим способом, повлиявшим на регион или целую нацию, также предстают перед судом конклава. Суды, проводимые конклавами, могут проходить один раз в год, во время одного из ежегодных конклавов, или могут быть созваны в конкретном городе сугубо для судебных целей и других мелких дел.
Согласно Четвертой Традиции, если дитя преступает закон, то карается его сир. Большинство наказаний такого рода публичные, дитя само увидит, что с ним с ним будет, и это послужит жестоким напоминанием о том, как изменились обстоятельства. Это стимул для сира растить и направлять свое дитя так, чтобы ничего подобного с ним не произошло. Скорее всего, если сир переживет свое наказание, дитя свой урок усвоит, если, конечно, уже не усвоило. Шериф и князь обычно занимаются этими нарушениями в пределах города.
На суде обвиняемый сидит тихо (иногда с кляпом во рту или задоминированный на молчание), слушая обвинения, предъявляемые ему как факты, и затем отвечает на них так хорошо, как только может. Если у него есть юридическая помощь, адвокат может вызывать свидетелей или просить о том, чтобы воспоминания его клиента просмотрели на наличие вмешательств в сознание. Некоторые примогены известны тем, «зашивали» некоторые вопросы в защите своего соклановца достаточно долго, чтобы посеять семена подозрений в умах других примогенов (и иногда князей). Князь, однако, может, в силу своего ранга, запретить обвиняемому говорить и вынести приговор сразу. Те, кого вызвали на судебное разбирательство в конклаве, обычно обладают достаточно высоким рангом, чтобы получить право говорить, и они его не упускают. Блистательная речь не раз спасала князей от полночного костра или следующего рассвета, хотя, как город после этого встретит своего князя – совершенно другой вопрос.
Судебные процессы бывают по-настоящему кошмарными делами. Для обвиняемого это означает то, что придется сносить клевету, издевки пэров, выворачивание памяти и реальную угрозу Окончательной Смерти самым болезненным способом из возможных. Стоит ли удивляться тому, что когда все концы вырваны, то и положение становится отчаянным? На протяжении этого времени сородич узнает своих злейших врагов и лучших друзей. Соклановцы и друзья могут погрязнуть в долгах, подкупая и пытаясь снискать расположение князя или примогената, чтобы им позволили говорить в защиту обвиняемого, одновременно с этим мешая тем врагам, которые желают убедиться в том, что такого шанса у них не будет. Примоген сородичей может воззвать к долгу признательности, чтобы быть уверенным в наиболее разумном исходе событий. Соклановцы и друзья обвиняемого, имеющие власть, часто разрываются в разные стороны: князь требует от них не «злоупотреблять» данной им властью, им хочется помочь другу, попавшему в беду, информацией, которую предоставляет им их положение, и, зачастую, их упорству угрожают те, кто стоит выше. Немало сородичей может припомнить, как внезапно исчезали важные улики или свидетель «совершал поездку» вниз по канализации в самое неподходящее время, когда взывали к долгу признательности.
Расплата.
Наказания в сообществе сородичей публичны, это нужно для того, чтобы показать, что колеса правосудия движутся, и Камарилья не остановится ни перед чем, чтобы сохранить порядок. Большинство наказаний, назначаемых архонтами и князьями можно разделить на социальные, физические и творческие. Что именно выберут сиры и лидеры кланов для своих проштрафившихся – их личное дело.
Социальные наказания чаще всего назначают сирам, чьи пойманные потомки преступили закон или тем, чьи преступления недостаточно серьезны, чтобы заслужить физического наказания. В перечень подобных преступлений входит неудачное решение о ведении дел со смертными или сородичами, которые плохо соблюдали или нарушили нормы этикета, в отношениях с другими сородичами. Преступника могут вызвать на ковер в элизиум и стыдить перед всеми и каждым. Гарпии обычно ухудшают ему репутацию, а то и вовсе лишают доброго имени, и также могут начать распространять слухи о его глупости в качестве наказания. Он должен будет оставить все посты, занимаемые им в городе, в ту же секунду. Его имя не будет появляться в списках гостей еще очень долго, его будут игнорировать и унижать и в тоже время будут коршуном смотреть за каждым его шагом, выжидая, когда он снова совершит подобную ошибку. Сородичи таких социально-ориентированных кланов, как Тореадор и Вентру, очень боятся подобных наказаний.
Физические наказания напоминают способы, использовавшиеся раньше для клеймления преступников: отрубание рук, выжигание клейма, рубцевание, порку и все в этом же духе. В основном их применяют к анархам (если преступника не прикончат до этого) и таким кланам, как Бруха, тем не менее, князь может покарать подобным образом любого. Чтобы обеспечить видимость наказания осужденный не может отращивать недостающую часть тела в течение какого-то времени или должен возвращаться каждую ночь для того, чтобы снова поставить тавро или что-то подобное. Те, кто пытается уклониться от своего наказания или те, кто игнорирует его, часто становятся объектами кровавой охоты, так как тем самым они подтверждают свою вопиющую непокорность, и, следовательно, не заслуживают спасения.
Творческие наказания – это наказания, которые заставляют полоумных сородичей поежиться. Это может быть что угодно, от передачи обвиняемого клану, которому он причинил вред (смертельно в случае Бруха и Тремер, ужасающе в случае Малкавиан), до приказа ему отправляться в Диогеновы поиски. Творческие наказания, порой, могут привести к интересным результатам. Один непослушный бруха, которому приказали убираться в библиотеке его старейшины и читать о наказаниях, назначенных за неповиновение в другом домене, понял, что ему нравится бльшая часть той классической литературы, которую ему предоставили. В последний раз его видели, когда он пытался найти кого-нибудь из тех сородичей, которые были современниками Джонатана Свифта в свою бытность смертными. Однако, обычно «творческое наказание» означает «творческая пытка»; мало кто из князей заинтересован в реабилитации, для них это способ подчеркнуть свою власть и совершить месть.
Тем, кого судят на конклаве, предстоит столкнуться с куда более серьезными наказаниями в соответствии с их преступлениями. У обвиняемого, как это ни странно, есть некоторое право выбора. Он может оспорить судебное решение, попросив юстициария назначить себе испытание. Испытанием может быть буквально любая высказанная задача, которую нужно выполнить в определенный срок. Если юстициарий не удовлетворен выполнением задачи, то обвиняемому придется принять свой приговор. Если преступление считается слишком серьезным, чтобы позволить провести испытание, обвиняемый может бросить вызов одному из своих обвинителей в ритуальном бою. Как и испытания, ритуальные бои могут включать в себя все, что угодно от завязывания глаз и до запрета на использование оружия и дисциплин. Исход многих таких боев известен с самого начала, и обвиняемый видит в них просто возможность умереть стоя на ногах, а не на коленях. (Если ему повезет, он сможет отыграться над одним из тех сородичей, которые наебали его на процессе.)
В тех редких случаях, когда ответчик превзошел своего обвинителя, его приговор смягчают. Смягчение не всегда означает что-то хорошее, в большинстве случаев помилование – смерть вместо изгнания. Даже победа в испытании боем не дает победителю право уйти. Множество историй рассказывает о победивших в ритуальном бою сородичах, которые были убиты, потому что зрелище поединка ввело толпу в ярость.